**1960-е. Анна** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной рубашки мужа. Она провожала его до калитки, потом возвращалась к немой тишине трёх комнат. Измена нашла её сама — в виде забытого в кармане пиджака шёлкового платочка с чужими инициалами. Она стирала этот платок целый час, стоя над тазом с ледяной водой, будто могла смыть не только следы помады, но и саму правду. А потом повесила его сушиться, аккуратно, как ничего и не было. В её мире развод был позором, а молчание — единственной броней. Она научилась варить борщ ещё вкуснее и перестала смотреть ему в глаза за ужином.
**1980-е. Светлана** Её жизнь была витриной: коктейльные платья, приёмы в гостинице «Интурист», знакомства с «нужными людьми». Измену она обнаружила почти случайно — накладной звонок от «делового партнёра» мужа, чей слишком небрежный тон выдал всё. Светлана не плакала. Она надела самые дорогие бриллианты и в тот же вечер появилась на премьере в театре с сыном французского дипломата. Скандал? Нет, слишком вульгарно. Она просто начала снимать деньги со всех его счетов, понемногу, будто на новые туфли. А в гостиной повесила огромное зеркало — пусть видит своё отражение каждый раз, когда проходит мимо.
**2010-е. Марина** Она узнала всё из уведомления в облачном хранилище — случайно открыла общую папку и увидела фото. Не его, а её, незнакомки, в их же постели. Марина отключила эмоции, как привыкла в суде. В тот день она выиграла сложное дело о разделе активов, а вечером составила таблицу: колонка «совместное имущество», колонка «доказательства неверности», колонка «план действий». Когда муж вернулся, она поставила перед ним чашку чая и распечатанный график развода. «Обсудим условия в среду, — сказала она ровным голосом. — У меня запланирована консультация с психологом в семь, так что у нас есть час». Потом закрылась в кабинете и впервые за годы разрешила себе дрожать руками — но только десять минут. Ровно.
Комментарии